kodola (kodola) wrote,
kodola
kodola

Categories:

Воспоминания соловецких заключённых

Дочитал три фолианта "Воспоминания соловецких узников", переизданные Соловецким монастырём тиражом 2000 экземпляров. Каждый автор прошёл через кардинальную ломку своего жизненного уклада, и каждый по-своему решал, как ему выживать в сложившихся обстоятельствах, так называемом "новом мире" большевиков. Сам факт издания воспоминаний говорит, что их обладатели выжили, приспособились, кто как мог, а потом бежали. Из лагеря - как Зайцев, Солоневич, Мальсагов или Грубе, из страны "за рубеж" после освобождения...

За каждым воспоминанием - не просто Лагерь. Это история Личности в Лагере. Это характер, социальная среда, размышления, привычки, придающие свой акцент каждому. Потому генерал Зайцев, непримиримый борец с большевизмом политизирует текст, а священник Алмазов бесхитростно описывает внутрилагерную конкуренцию церковных иерархов-заключённных. Спарринг-партнёр Поддубного, здоровяк и спортсмен Борис Солоневич (брат Ивана Солоневича), вырвавшись из Лагеря, пишет увлекательный роман с хэппи-эндом; а врач Андреевский бесстрастно фиксирует свою работу... Поразила история американского моряка латышского происхождения Грубе, соблазнённого большевистской рекламой, приехавшего жить в Россию, но увидевшего только Лагерь. Или история шамординских монахинь...
Но есть в сборнике нечто, объединяющее эти разные характеры, примиряющее и уравнивающее всех и вся. Это не лагерные ужасы, о которых все говорят одинаковыми словами, нет. Обычный быт - вот что примечательно. Все мемуаристы выжили. Приспособились счетоводами, врачами, спортсменами, библиотекарями... Так или иначе наладили свою жизнь в лагере, и, даже если бывали "на дне", то недолго - выныривали на поверхность, озирались и принимали тяжёлые решения... Никто не скрывал, что выжил благодаря умению "крутиться" и "блату". Неплохо, кстати, устраивались... Читаешь и диву даёшься - заключённые гуляют по вечерам, празднуют религиозные праздники, поят друг друга чаем с гренками, у большинства более-менее сносное жильё... А уж воспоминания Второвой-Яфы о неделе, проведённой в "Доме свиданий" просто поражают.... меню, обеды, официантка, отдельный номер.... Или, например, "агатовые чётки с золотым крестом" матушки Вероники, которые она берёт с собой в карцер... Но они выжили, и рассказали, как погибали менее удачливые и менее покладистые.
Издание выглядит серьёзным научным трудом. В редколлегии иереи, кандидаты истории и ведущие специалисты Соловецкого музея. Трёхтомник освещает период 1923-30 годов. Каждый том снабжён списком терминов, а каждое воспоминание предварено расширенной биографией автора. Это действительно самое полное издание воспоминаний о Соловках лагерного периода. Смущает одно обстоятельство: воспоминания не редактировались. И потому, когда у Яфы читаешь, что "из 126 тысяч заключённых за эпидемию вымерло 14 тысяч"... оторопь берёт. Непосвящённый обыватель так и будет потом считать, но ведь эта цифра является, простите, историческим подлогом... Хотя бы примечание сделали, что автор... завышает количество заключённых раз в 15-17... Подобные досадные мелочи, которые сегодня, зная историю Соловецкого лагеря, можно было бы объяснить или исправить, придают труду незавершённое состояние, не снижая, впрочем, его ценность.
Tags: История России, Соловки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments