kodola (kodola) wrote,
kodola
kodola

Categories:

Новая книга о Соловках.

Огромная благодарность:
Коле Иванову, предоставившему текст для редакции - (укажи, как передать тебе экземпляры - или летом подойдёт?);
его берлинскому товарищу, который нашёл этот текст в берлинской же библиотеке (к сожалению, не знаю его имени);
Юрию Бродскому, составившему предисловие к книге;
Розовой Надежде за вдумчивую редакцию и коррекцию неудобочитаемого оригинала;
отдельное благодарю (и жду почтовый адрес) </b></a>filiffjonka - Жене Дона Спиридона -  предложившей вариант с картой на обложке.

Сегодня эта книга вышла из печати!!! Это разворот обложки:



А далее - статья о книге.
Его жизнь была достойна отдельной книги – детективного или приключенческого романа. Но знаем мы об этом человеке только то, что он сам о себе написал. А написал он очень мало. Единственная его книга посвящена Соловецкому лагерю Особого Назначения и она является, наверное, самым страшным, самым пронзительным свидетельством ужаса становления пенитенциарной системы Советского Союза.
История этого человека – Николая Игнатьевича Киселёва-Карпова-Громова – начинается для нас в лихолетье гражданской войны. В каком году Николай Киселёв поступает служить в Добровольческую армию достоверно неизвестно, но произошло это явно после октября 1918 года, после смерти основателя «Белого движения», сыгравшего одну из самых трагических ролей в истории России – генерала М.В. Алексеева. Николай Киселёв упоминает, что начал службу добровольцем в конном полку, которому было присвоено имя умершего генерала.
Доброволец Киселёв не оставил нам воспоминаний о своём боевом пути: мы не знаем, принимал ли он участие в неудачном наступлении на Москву осенью 1919 года в составе Алексеевского полка или нет. Известно лишь только, что весной 1920 года Николай Киселёв, будучи раненым в ногу, лежал в госпитале Новороссийска. Оборона Новороссийска и бездарно проведённая эвакуация Добровольческой армии вошла в историю Белого движения как одна из самых тяжелых и мрачных страниц: Новороссийск был занят 22-ой дивизией красной Армии, которая захватила в плен более 20 тысяч человек. В составе этих 20 тысяч оказался и брошенный в госпитале доброволец Киселёв.
Спасая свою жизнь, Николай Игнатьевич объявил себя красноармейцем Карповым, отбившимся из-за ранения от частей 2-го Кубанского революционного батальона. С этого момента Николай Киселёв превращается в красноармейца Николая Карпова. Под этой фамилией бывшему «белому» удаётся устроиться делопроизводителем культурно-просветительской части в политическом отделе дивизии. Дальнейшая служба Николая Киселёва-Карпова проходила в Особом Отделе той же 22-ой дивизии, а затем в Чрезвычайных Комиссиях разных городов Северного Кавказа. По иронии судьбы бывший доброволец работал начальником Секретных Отделов, главной задачей которых была борьба с антисоветскими партиями и духовенством. Всё это время чекист Карпов искал возможности побега за границу.
В 1924 году Киселёву-Карпову удалось уйти со службы, но не прошло и месяца, как он был вызван Административно-Организационным отделом ОГПУ и, после недолгого разговора, был снова водворён на прежнюю «работу». В 1927 году, после одной из ревизий, обследовавшей деятельность сотрудников ОГПУ, Киселёв-Карпов был обвинен в халатности и отправлен в наказание на службу в Управление СЛОН. Там он служил в течение трёх с половиной лет в Инспекционно-Следственном Отделе (ИСО) и в штабах Военизированной Охраны лагерей. Именно там он и собрал уникальные свидетельства о «начальном этапе большевизма» – страшные, шокирующие истории, вызывающие отторжение и оторопь:
«…Несмотря на тридцатиградусный мороз, одежда с них была снята и отдана работающим в лесу. Полуголые, обмороженные лежали они на санях, прикрытые сеном. Многих сняли с саней уже мёртвыми…»
«…В отчаянии многие женщины своих детей умерщвляют, выбрасывают в лес, в уборные, вслед кончая и сами жизнь самоубийством. «Мамок», которые умерщвляют своих детей, ИСО посылает в женский штрафной изолятор на Заяцкие острова, в пяти километрах от Большого Соловецкого острова…»
«…Ванька Потапов знал свое палаческое дело хорошо, и никто из присылаемых в его распоряжение заключённых, с «Овсянки» никогда не возвращался: они или замерзали на беспрерывной, без отпуска в барак, работе в лесу, или рубили себе кисти рук и ступни ног, или становились под срубленную падающую сосну, которая и приканчивала их мученическое существование; или вешались на соснах, захватив с собой «на работу» кусок веревки; или Ванька Потапов, в пылу своего чекистского гнева, их убывал выстрелом из винтовки, штыком или прикладом ружья, донося ИСО, что заключённый «пытался обезоружить конвоира и бежать» – это замерзшим-то морем за 60 километров от материка…»
«…Корниенко снял с него веревку, и повесился на крюке в стене. Так его и нашли – висящего над глиной, совершенно голым, с приставшей к худым ногам глиной…»
Персонажи, описанные Киселёвым-Карповым, не выдуманы – это обычные люди, попавшие, как и сам автор книги, в жернова большевизма. Поступки их определялись не идеологией, а стремлением выжить в аду «советской системы» – выжить ценой предательств, смерти других людей, ценой потери совести или разума. Книга Киселёва-Карпова особенно ценна тем, что это не воспоминания бывшего заключённого, запуганного, забитого, а потому вряд ли способного полноценно вспомнить и описать устройство и быт первого советского концлагеря. Это свидетельства офицера-чекиста, оперуполномоченного ИСО, имевшего возможность свободного перемещения по командировкам «Соловецких лагерей» и беспристрастной фиксации огромного количества фактов массового уничтожения большевиками своего народа.
21 июня 1930 года Карпов нелегально перешёл границу СССР с Финляндией. Так родился писатель Николай Киселёв-Громов, написавший в своей краткой автобиографии: «…Бежал я за границу не потому, что мне у большевиков жилось материально плохо, и не для того, чтобы за границей найти материально лучшую жизнь. Сбежал я и не потому, что крысы всегда бегут с гибнущего корабля: советский корабль довольно крепок и тонуть он пока не собирается; наоборот, он ежечасно готовится к тому, чтобы топить корабли капиталистической конструкции. Я бежал за границу, чтобы целиком отдать свою оставшуюся жизнь, знания и опыт на дело освобождения России от большевиков…».
Книга Николая Громова «Великая могила жертв коммунистического террора» была издана в 1934 году в Шанхае. В 1937 году СЛОН был реорганизован в СТОН – Соловецкую тюрьму Особого Назначения, а в 1939 году СТОН был расформирован. К семидесятилетию этой даты, а также впервые в России, эта книга издана под названием «Соловецкий лес Особого назначения» и будет представлена 25 апреля на книжной ярмарке в рамках «Дня книги» по адресу Новгородский проспект, 32.
Зачем читать такую страшную книгу? Ответ прост: народ, не знающий свою историю, вынужден проживать её вновь и вновь…
 
Tags: История России, Мои книги, Соловки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments